– Да что ж ты молчишь, Бахтеярушка?.. Кубышечка повернулась к давнему своему сотоварищу. Но тот лишь руками развел – мол, похвалялся…

– Нечего тебе в нашем лесу делать! – галдел дед. – Ишь, персидская бирюза! Булаты дамасские! Кто тебя сюда звал? Развел тут бусурманство – глядеть тошно! Испоганил нам лес!..

Собственно, против бирюзы дед ничего не имел. И был бы счастлив, если бы та бирюза попала в черный горшок с медью и испанским серебришком. Ему Бахтеяра страсть как хотелось сбыть с рук – и все это отлично понимали.

Да и Бахтеяр понимал не хуже прочих. Было в нем немало от того персидского купца, который возил товар из самого Тебриза и потому осиливал опасный путь, что голову на плечах имел толковую, один только раз и дал маху… Но молчал Бахтеяр, глядя в землю, а потом и сказал жалобно:

– А что, братцы, может, он и прав? Я ведь и точно что чужой… Звать меня сюда не звали… Может, он за дело обижается?.. Прости меня, дедушка, коли в чем виноват! Я же и в самом деле – черномазый!

– То-то! Все слышали?! – дед повернулся к сторожам, а потом победно уставился на Кубышечку. Она же от этого внезапного покаяния просто онемела.

– Бахтеяр, да что же ты? Или мы вместе трех сотен лет не пролежали? – возмутился Елисей. – Какой ты нам чужой?!

– А с тобой еще построже разговор будет! Ты почему конь?! Мы все – человеческого образа, а ты – конского!

– Ну и что? Вон иные клады в петушьем образе являются, иные – вообще в свинском! – возразил Елисей. – А то еще гроб выезжает!

– В свинском-то виде знаешь кто является? Это нечистый людям головы морочит! А вот ты объясни, почему ты в конском!

– Да изначально повелось! Само как-то вышло!

– Когда это – изначально?! Это не повелось, это ты нарочно выдумал – с копытами быть! А знаешь, кто с копытами? То-то!

Елисей, изумившись такому неожиданному навету, обернулся, ища помощи у соседей. Но Кубышечка стояла, словно не понимая происходящего, Бахтеяр-Сундук норовил пасть на колени, а самый с виду молодой, крепыш Алмазка, был занят тем, что удерживал его от этой дурости.