Насчет золота и бусурманов молодцам понравилось.
– У нас тут и свои бусурманы имеются. Алмазка да Бахтеярка. Выбьем их из леса вон – сами хозяевами будем! – сам себя от восторга плохо разумея, неистово соблазнял дед.
– Выбьем! – согласились сторожа. А над чем хозяевами – спросить позабыли. Дед же, в котором внезапно проснулась государственная мудрость, им этого растолковывать не стал.
– А мы-то его жалели! Мы ему ни в чем не перечили! Думали – раз он из нас самый бедненький!..
– Это кто из вас самый бедненький?! Степана Тимофеича клад?!.
Попытка деда Рази прийти к власти в лесу напоролась на яростное возмущение Кубышечки. И переговоры свелись к бешеной ругани между ними двумя. Елисей, Бахтеяр-Сундук и Алмазка, с одной стороны, стояли понурившись. Они продумывали слова деда об исторической справедливости – кто его знает, а вдруг и впрямь к нему великий атаман руку приложил, вот ведь и сторожа объявились, так, стало быть, он-то в итоге и должен сделаться главным. Еще их наконец-то смутили заявления о бусурманах, которым не место в лесу, где пребывать изволит клад Степана Тимофеевича. Одна только Кубышечка ничего не обмозговывала, а лезла в склоку отчаянно и бесстрашно.
А два сторожа, с другой стороны, стояли хмуро, всем видом показывая, что сила – в их мускулистых руках. Дед, правда, до того уже договорился, что и сторожей уложил с ним рядом Степан Тимофеевич. Но, поскольку он не сумел объяснить своему приобретению, когда жил и сколько лет назад погиб позорной смертью обожаемый им атаман, то приобретение и не возражало. Одна лишь Кубышечка, помнившая то бунташное время, попыталась втолковать присутствующим, что разинские молодцы в черной коже среди лета не хаживали, бород не брили, потому что без бород – одни скопцы, с саблей чуть ли не спали в обнимку, а у этих сабли – где?.. Но сторожа половину из того, что она прокричала, не уразумели, вторая же половина их не смутила – мало ли чего рыжая дура наврет?