– Да вот же вы, вот! – дед, чуть не плача, тыкал пальцем в обрушенный берег. Наконец сторожа, чье зрение было уже не плотским, бренным, а бессмертным и проникновенным, увидели сквозь землю два погребенных неживых тела.

Осознав, что домом их стал берег ручья, к тому же – вечным домом, оба молодца полезли в драку – решили наконец выяснить, кто в этом безобразии виноват. Навешав друг другу бестелесных тумаков и запыхавшись, они поняли – все бесполезно! Один принялся громко и замысловато выражаться, другой сел и заплакал. Тогда дед Разя выбрался из кустов и принялся обоих утешать.

– А клад-то сторожить – разлюбезное дело! – объяснял он. – От всех в лесу уважение. Кто ни сунется – хоть что с ним делай, ты перед законом чист!

О том, что сам он в силу дурацкого заклятия ни в каких сторожах не нуждается, дед благоразумно умолчал.

– Так ты, выходит, тут основной? – догадались молодцы.

– А кто ж еще! – дед, понятно, приосанился и выставил бороденку позадорнее. – Меня сам Степан Тимофеевич клал! Не абы кто!

– Степан? Тимофеевич? Это из которых? – недоверчиво спросил один сторож.

– Это синякинская группировка. У них там папу Степаном звали, – отвечал другой. – Так ты под синяками, что ли, ходишь?

Дед вытаращился, как не случалось ему таращиться за три сотни лет лесного житья.

– Чему вас только отцы-матери учили?! – горестно возопил он. – Ироды неотесанные! Аспиды бестолковые!

Молодцы переглянулись.

– Ну, ты объясни по-человечески, что ли?..

Дед усадил сторожей перед собой и принялся объяснять.

– Степан Тимофеевич лихой казак был! Собрал таких, как вы, молодцов, посадил на струги – и вниз по Волге! Понизовые города брать!

– С братвой, что ли? – обрадовались сторожа.

– И брал он там золото и серебро, и жемчуг кафимский, и лалы персидские, и бирюзу, и самоцветы, и шелка, и парчу!.. – закатив глаза, перечислял дед. – А бусурманов в воду спускал! Всех топил, кто попадется!